МИФЫ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ

Наши рассылки
Мифы и легенды древней Греции - выпуск №4.
Добро пожаловать на рассылку сайта Мифы Древней Греции!
Клуб Интересных Людей - наш партнерский сайт. Это место для тех, кому есть что сказать людям. Вы можете разместить здесь свои произведения - стихотворения, рассказы, романы, стихи, статьи, картины, музыку и многое другое. Клуб приглашает всех, кому есть что сказать людям! Писатели, поэты, музыканты, художники - это место для вас!
----------------------------------------------------------------------------
Предлагаем вам очередной выпуск рассылки сайта "Мифы Древней Греции". Все комментарии и предложения, а равно замечания и пожелания принимаются на mythes@yandex.ru. И самое главное: присылайте свои произведения (рассказы, стихотворения, статьи, словом - всё что угодно) по мотивам греческой мифологии - все они будут опубликованы на сайтах Мифы Древней Греции и Клуб Интересных Людей, а также в рассылках. У вас есть шанс прославиться! :))
----------------------------------------------------------------------------
Итак, в сегодняшней рассылке: окончание публикации о боге вина ДИОНИСЕ, стихотворение Эдны Бра "КЕНТАВРЫ И ЛАПИФЫ" и, как обычно, фрагмент романа Генри Лайона Олди "ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН".

Дионис (часть третья)
МИДАС (Изложено Н. Куном по поэме Овидия "Метаморфозы").
Однажды веселый Дионис с шумной толпой менад и сатиров бродил по лесистым скалам Тмола во Фригии. Не было в свите Диониса лишь Силена. Он отстал и, спотыкаясь на каждом шагу, сильно охмелевший, брел по фригийским полям. Увидали его крестьяне, связали гирляндами из цветов и отвели к царю Мидасу. Мидас тотчас узнал учителя Диониса, с почетом принял его в своем дворце и девять дней чествовал роскошными пирами. На десятый день Мидас сам отвел Силена к богу Дионису. Обрадовался Дионис, увидав Силена, и позволил Мидасу в награду за тот почет, который он оказал его учителю, выбрать себе любой дар.
Тогда Мидас воскликнул:
- О, великий бог Дионис, повели, чтобы все, к чему я прикоснусь, превращалось в чистое, блестящее золото!
Дионис исполнил желание Мидаса; он пожалел лишь, что не избрал себе Мидас лучшего дара.
Ликуя, удалился Мидас. Радуясь полученному дару, срывает он зеленую ветвь с дуба - в золотую превращается ветвь в его руках. Срывает он в поле колосья - золотыми становятся они, и золотые в них зерна. Срывает он яблоко - яблоко обращается в золотое, словно оно из сада Гесперид. Все, к чему ни прикасался Мидас, тотчас обращалось в золото. Когда он мыл руки, вода стекала с них золотыми каплями. Ликует Мидас. Вот пришел он в свой дворец. Слуги приготовили ему богатый пир, и счастливый Мидас возлег за стол. Тут-то он понял, какой ужасный дар выпросил он у Диониса. От одного прикосновения Мидаса все обращалось в золото. Золотыми становились у него во рту и хлеб, и все яства, и вино. Тогда-то понял Мидас, что придется ему погибнуть от голода. Простер он руки к небу и воскликнул:
- Смилуйся, смилуйся, о, Дионис! Прости! Я молю тебя о милости! Возьми назад этот дар!
Явился Дионис и сказал Мидасу:
- Иди к истокам Пактола, там в его водах смой с тела этот дар и свою вину.
Отправился Мидас по велению Диониса к истокам Пактола и погрузился там в его чистые воды. Золотом заструились воды Пактола и смыли с тела Мидаса дар, полученный от Диониса. С тех пор златоносным стал Пактол.
КЕНТАВРЫ И ЛАПИФЫ - Эдна Бра
Идет война. Кентавры бьют людей.
Двуногие исходят в общем стоне.
Сплошным потоком крупов, плеч, грудей
Их давят полулюди-полукони.

Траву и землю кровью окропив,
Спешат кентавры их страданья множить.
Напрасно плачет раненный лапиф
И женщина, подмятая под лошадь.

- Давно ль вы были братьями? - Давно!
Нам в мире не ужиться все равно!
- Была любовь! Ужель она забыта?

Но ни любви, ни дружбы уберечь
Не может человеческая речь:
Под нами наши конские копыта.

НГ 22. 10. 1977

http://gladkeeh.boom.ru/
ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН - Генри Лайона Олди (фрагмент романа)
И, напоследок, очередной фрагмент романа Генри Лайона Олди "ГЕРОЙ ДОЛЖЕН БЫТЬ ОДИН"
(публикуется с разрешения авторов)


4

Несколько дней после этого прискорбного происшествия Амфитрион ходил, как громом ударенный: не слышал, что ему говорят, то и дело натыкался на столы и ложа, ронял всякую домашнюю утварь; говорил мало и все больше не по делу, почти не ел, зато много пил, не пьянея; часто застывал на месте, подолгу глядя в небо (или в потолок) и беззвучно шевеля губами...

Бедная Алкмена совсем извелась, видя, что творится с мужем, и будучи не в силах ничем помочь - но дней через десять здоровая натура Амфитриона взяла свое, и он стал понемногу приходить в себя. Вспомнил о накопившихся за это время делах, приказал для начала выпороть двоих нерадивых рабов, чем сразу же превратил их в радивых и даже очень - короче, внук Персея и сын Алкея Микенского быстро превращался в прежнего деятельного, громогласного и властного Амфитриона; и Алкмена вздохнула с облегчением.

Хвала небесам, не забрали боги разум у мужа!

Впрочем, никто и не собирался забирать разум у Амфитриона - богам, похоже, хватало и своего, а если и не хватало, то они тем более не додумались бы позаимствовать сей ценный (или не очень) предмет у мужа прекрасной Алкмены.

Просто Амфитрион Персеид, которого раньше звали изгнанником, а потом - героем, впервые в жизни всерьез задумался над тем, чего стоит его жизнь в этом мире - да и любая жизнь вообще. Не столько сама смерть Эльпистика потрясла Амфитриона - на своем веку он повидал достаточно смертей, более нелепых, чем эта, и более страшных, и всяких - сколько обстоятельства этой гибели. Визит к Алкмене осрамившегося в итоге божества; его, Амфитриона, глупый и неосторожный рассказ - и крюк в затылке Трезенца... и голос, неприятный голос оборванца в грязной хламиде с капюшоном, предупреждавшего о пагубных последствиях чрезмерной болтливости.

Но все равно - долго думать, особенно когда думай не думай, а толку никакого, Амфитрион не мог. А тут еще, как на грех, пришло сообщение с пастбищ в ближайшей долине Кефиса, что там-де объявились разбойники, которые воруют коз и овец.

Амфитрион немедленно вооружил часть своей челяди - выбрав людей проверенных и побывавших в бою - и выступил на юго-восток в сторону Кефиса, дабы пресечь разбой.

Правда, по приезду почти сразу выяснилось, что разбой есть, а разбойников нет; вернее, не то чтобы совсем нет, и козы действительно пропадают - но только потому, что пастыри стад, сиречь пастухи, очень любят мясо. И любят его чаще, чем положено. Особенно под молодое вино, которое в тех местах чуть ли не в ручьях текло.

Мяса было много. Оно мекало, блеяло и паслось совсем рядом. Мясо было хозяйское и вкусное - в чем заключалось противоречие. Поэтому пастухи всякий раз честно боролись с искушением - и всякий раз искушение побеждало...

Выяснив это, Амфитрион вместо того, чтобы прийти в ярость, как ожидали его спутники, долго хохотал, потом велел всыпать плетей провинившимся пастухам (в основном за неумение врать) и взыскать съеденное из полагавшейся им части приплода; после чего отправился в обратный путь.

Пастухи глядели ему вслед, почесывали вспухшие спины и дивились легкому наказанию.

При виде мяса их тошнило...

А Амфитрион, вернувшись в Фивы, напрочь забыл и о пастухах, и об убытках, едва ему довелось увидеть свой дом.

Вся его восточная часть, где располагался гинекей - женские покои - носила на себе явные следы огня. О том же говорил закопченный дверной проем, покрытый слоем грязной сажи двор, растрескавшаяся и почерневшая черепица на крыше, где сейчас возилось несколько рабов, перекрывая крышу заново.

Амфитрион задохнулся, ускорил шаги, потом побежал...

Алкмена, слегка прихрамывая, вышла ему навстречу из двери мегарона - центрального зала для мужских застолий и деловых встреч, огороженного невысокой каменной балюстрадой; она спустилась по ступенькам вниз, и Амфитрион с невыразимым облегчением привлек жену к себе. Он гладил ее шелковистые волосы, кажется, что-то говорил и никак не мог остановиться, чувствуя, как бьется ее сердце, как дыхание вздымает грудь Алкмены - он не в силах был отпустить ее, особенно сейчас, после пережитого потрясения, и лишь одна мысль билась в голове: "Хвала Зевсу - жива!.. жива... жива!.."

Почему хвала именно Зевсу, а не кому-то другому - об этом он не думал.

Рассказ о случившемся он выслушал позже, и лицо его при этом не выражало ничего....

Крики "Пожар!" Раздались среди ночи. Видимо, кто-то опрокинул масляный светильник, загорелся ковер - ну а там пошло полыхать.

Спросонья Алкмена не сразу сообразила, в чем дело, но непрекращающиеся вопли "Горим!" И дымный чад, уже просачивающийся в щели, быстро сообщили ей, что случилось. Поспешно завернувшись в пеплос <Пеплос - женское покрывало>, Алкмена бросилась к выходу, но складка ковра, словно живая, скользнула ей под ноги, лодыжку пронзила острая боль... вокруг стелился дым, в горле першило, голова шла кругом... Алкмена с предельной ясностью понимала, что встать не может - и либо сгорит, либо задохнется в дыму. Она закричала из последних сил - и провалилась в бездонный дымный колодец, на быстро приближавшемся дне которого...

Ее успели вынести наружу два вольноотпущенника из прислуги, выломавшие дверь в гинекей. Почти сразу ударил ливень, сбивая и гася хищные языки пламени, вырывавшиеся из-под крыши - и под дождем Алкмена пришла в себя. Дождь грузно топтался по умирающему огню, запах свежести быстро вытеснял из легких удушливую гарь... к счастью, никто не погиб, да и особых убытков пожар тоже не принес.

Правда, кто перевернул роковой светильник, и был ли этот светильник вообще - этого выяснить так и не удалось.

----------------------------------------------------------------------------
Поддержка рассылки: Школа poledance Тверская в Москве
Вот, пожалуй, и всё.
Пишите мне, о чем вы хотите узнать, чьи произведения вы желаете увидеть в рассылке и на сайте!
Не забывайте присылать и свои произведения! Слава ждет вас!
Архив рассылок
mythes@yandex.ru

Всегда Ваша,
Виктория Зырянова aka Caroline